Много лет назад, от одного человека, врача, я услышал фразу, которую, должен признаться, меня тогда удивила. Он сказал: «врач, который никогда не сомневается в себе и своём диагнозе и своём решении — не врач, а убийца». Слова эти озадачили меня: ну, как же?! Настоящий профессионал непременно должен быть уверенным в своих силах, своих знаниях настолько, что сомнению не должно быть никакого места оставлено, и вдруг такое?.. Лишь спустя время осознал смысл сказанного. Врач, никогда не сомневающийся, не способен исправить возможную ошибку, потому что для исправления ошибки необходимо, прежде всего, допустить факт её существования и пересмотреть свои представления и решения. Но мы также запросто можем стать и часто становимся убийцами правды, т.е. попросту лжецами в большем или меньшем или «почти убийцами» других людей, не сомневаясь в своём представлении о них, их намерениях, конкретных ситуаций… Если всё «просто и понятно», то, во-первых, легко можно навесить на человека свои ожидания — пусть и вполне искренние, но неоправданные, — а затем, по несоответствию им, «разочароваться», не забыв при этом обвинить человека в том, что он не совпал с нашими о нём представлениями. Во-вторых, можно также легко обидеться или осудить другого или воздвигнуть подозрения...
Недавно осознал я одну вещь. Точнее не просто осознал, пропустил через себя, на мой взгляд, нечто очень важное. Можно слышать громкие слова, видеть человека каждый день, знать человека много лет и проговорить с ним «до дыр», но всё это вовсе не обязательно будет гарантией, что в трудную минуту, например, во время какого-то душевного сотрясения, этот человек окажется рядом… С другой стороны, случается, что человек присутствует в жизни почти незримо, и, вместе с тем, рождается какая-то уверенность — не «проект», а именно уверенность — в том, что когда будешь падать, или даже просто выпадешь за пределы «очевидности», за пределы ожиданий – людских и самого человека, он сам не отойдёт в сторону. И осознание этого, точнее даже память об этом важны, на мой взгляд, превыше всякого видимого общения и внимания! Евангелие ясно даёт нам пример первого и второго человеческого образов: апостол Пётр — говорящий много и первый, среди обещающих, и апостол Иоанн — почти молчаливый, остающийся как бы в тени событий. Но чего стоят слова Петра, и чего стоит молчание Иоанна!..

Но помимо этой уверенность, которая внутри нас, есть ещё нечто. Вера другого человека в нас. Когда о тебе знают практически всё, и вместе с тем это знание не сокрушает веру в тебя как человека… — это сложно рационально объяснить, и, думаю, что встретится с этим можно лишь в плоскости честности, где не просто нет лжи, но где правда – какой бы приятной или неудобной она ни была — обнаруживает свой триумф. Такая вера человека являет большую поддержку. И даже память о такой вере мне представляется неким стержнем, или даже что-то вроде страховки, которую замечаешь лишь тогда, когда падаешь…

И я искренне желаю, чтобы, с одной стороны, в жизни каждого из нас были такие люди, хоть один человек! В этом огромная радость и поистине такое общение дарит свободу для души. С другой стороны, я также желаю, чтобы и мы были таковыми, чтобы у нас у самих хватило сил, мужества и веры не отвернуться от кого-то или чего-то, что превосходит нашу конструкцию ожиданий и представлений, всегда такую «ясную и очевидную».

Банковские реквизиты для оказания финансовой помощи семье Познанских:

Одержувач: Зорченко Анастасія Володимирівна

Ідентифікаційний номер: 0000000000

Номер рахунку: 26200017027167

МФО: 320627

Банк одержувача: АТ "СБЕРБАНК РОСІЇ"

Адрес храма, в котором служил отец Димитрий: ул. Большая Васильковская, 104а (вход из ул. Лабораторной), проезд ? станция метро «Дворец “Украина”».

Только вчера, 11 ноября, на сайте «Православие в Украине» была размещена просьба о помощи тяжело болящему отцу Димитрию Познанскому…

Настоятель храма во имя святого преподобного Романа Сладкопевца находился тяжелом состоянии - рак 4 степени.

Сегодня днем, 12 ноября, священник отошел ко Господу. Царствие ему Небесное.

Теперь в помощи крайне нуждается его семья — жена и четверо детей. Все средства к существованию были истрачены на длительное и дорогостоящие лечение отца Димитрия.